Наша вина

Прошло ровно четыре года, три месяца и одиннадцать дней с той ночи, когда Ник и Ноа пообещали друг другу больше никогда не пересекаться. Они разошлись молча, оставив за спиной разбитые семьи, слёзы матерей и гул чужих обвинений. Свадьба общей подруги становится случайной ловушкой. Ник входит в зал в строгом костюме, уже не тот безумный мальчишка на мотоцикле, а человек, который каждый день подписывает контракты на миллионы и умеет держать лицо. Ноа стоит у барной стойки в тёмно-синем платье, волосы собраны высоко, взгляд спокойный, будто она давно научилась прятать внутри всё, что когда-то выплёскивалось через край. Их глаза встречаются через зал — и время замирает, будто кто-то нажал паузу на всей музыке и смехе вокруг. Первый разговор короткий, вежливый, полный острых углов. Потом второй — уже за столиком на террасе, где сигарета дрожит в пальцах Ника, а Ноа кусает губу, как делала всегда, когда хотела заплакать, но не позволяла себе. Они говорят о погоде, о работе, о том, как изменился город, но между словами висит настоящее: «я скучал», «я ненавидел тебя», «я до сих пор просыпаюсь и ищу тебя рядом». Прошлые обиды всплывают одна за другой. Ник признаётся, что до сих пор держит в ящике стола её старую фотографию. Ноа шепчет, что до сих пор не может слушать их песню. Ночь заканчивается поцелуем — отчаянным, горьким, будто они пытаются за один раз вернуть всё украденное время. Утром они просыпаются в одном номере и впервые за годы не знают, что будет дальше.